Красавица, мне тебя будет не хватать -исповедь-

Из письма: «Пишет Вам совершенно отчаявшийся человек. Несколько раз я уже пыталась Вам написать, но потом рвала свое письмо.

Если бы Вы только знали, как трудно изложить то, что искалечило мою жизнь, а потом превратило в кромешный ад.

Богом прошу прочитать мое письмо и не осуждать меня за то, что произошло.

Мне двадцать три года, зовут меня Аня, так же, как звали Вашу маму.

У меня есть ребенок, инвалид детства, и больше, пожалуй, уже нет ничего. Каждый мой день и час наполнен страданием, я выдохлась, и у меня абсолютно нет сил жить. Если Вы не откликнетесь, я просто уйду из этого мира, забрав с собой свою дочь, чтобы и она тоже не мучилась.

Иногда мне кажется, что это просто страшный сон и когда-нибудь я проснусь — и весь этот ужас уйдет от меня вместе с ночью.

Когда мне было шестнадцать лет, мы с отцом поехали к бабушке. Она прислала письмо, в котором умоляла папу приехать к ней проститься, так как она болела раком и врачи ей сказали, что жить ей осталось примерно месяц.

Мама с нами поехать не смогла, так как не на кого было оставить скотину.

До бабушки нам нужно было ехать на поезде три дня. Папа мой служил в нашем городе и здесь познакомился с моей мамой. После армии он к своим родителям не вернулся. И вот через много лет мы ехали к его маме, чтобы она могла перед смертью повидать своего сына.

Чтобы осуществить эту поездку, наша семья влезла в долги.

Ехали мы с отцом в купе, так как других билетов не оказалось. Впервые в жизни я поехала так далеко, и мне было радостно от ощущения чего-то нового.

Бабушку свою я не знала и не испытывала сильных переживаний по поводу ее скорой смерти. А может быть, это шло от безрассудной молодости.

Дорогой я читала журналы, пила чай с конфетами и смотрела в окно, замечая, как быстро мелькают березы.

С нами в купе ехал чеченец. Он искоса поглядывал на меня, и это меня смущало. Я старалась делать вид, что не замечаю, как он меня разглядывает.

Мой отец — любитель выпить, и с первого же часа поездки он стал пить вино, а выпив, надолго уходил в купе к проводнику: там они с ним играли в карты.

Если бы я тогда была постарше, поискушенней, что ли, я бы ни за что не осталась в купе ночью одна с посторонним мужчиной. Я не представляла, что ни с того ни с сего можно совершить то, что произошло.

Я спала, когда сосед по купе набросился на меня, спящую, и буквально всю истерзал, зажав мне при этом рот своей потной рукой. Я билась, но, конечно, ничего не могла сделать. Всю ночь он издевался надо мной, глупой и доверчивой школьницей. Вряд ли ему было меня жаль, а ведь наверняка у него тоже были или дочь, или сестра…

Мой отец заявился только утром, завалился на полку и захрапел, а я плакала и не знала, как мне поступить.

Проводник был мужчина, да и стыдно было говорить об этом чужим людям. Еще я боялась, что отец, узнав о том, что приключилось, кинется на моего обидчика: я ведь его дочь и он меня любил. Он вряд ли справился бы с этим чеченцем, и я боялась, что может произойти убийство. Стыд перед отцом не давал мне сказать о том, что произошло ночью.

Выспавшись, отец снова ушел. Я сперва думала, что он вышел в туалет, но он так и не вернулся в купе до самого утра.

Я вышла в коридор и там долго стояла, мне было страшно. Чеченец втащил меня в купе и снова насиловал. Так продолжалось три дня.

Потом мы приехали. Когда мы выходили из купе, мой проклятый обидчик помахал мне рукой и сказал:

— Эй, красавица, жалко, что уходишь, мне будет тебя не хватать!

Это было хуже всякой пощечины. Хуже тех его щипков, от которых на моем теле остались черные синяки.

Мы опоздали — бабушка уже умерла. Когда мы наконец вернулись домой в свое село, я сильно заболела. Позже я поняла, что беременна. Трудно представить, как я переживала. Я стала пить всякие таблетки, надеясь, что от этого моя беременность исчезнет.

А в итоге от всех этих таблеток у меня родился ребенок-инвалид.

С первой минуты жизни этого существа я возненавидела его, а точнее ее, свою дочь.

Еще до родов я прошла через истерики моей мамы. Все допытывались, откуда взялась эта беременность, но я так и ничего не сказала, пожалев отца, ведь он бы считал себя виноватым в моем горе, да и мама ему не дала бы житья.

Вскоре случилась новая беда — умерла моя мама. Как-то утром она пошла доить Зорьку и долго не возвращалась. Когда я вошла в сарай, она лежала на полу и рядом валялось опрокинутое ведро с молоком. Смерть наступила из-за сердечного приступа. Я знаю, что это из-за меня.

Отец после этого совсем запил. А я с грудным ребенком ничего не успевала. В результате корова околела.

Девочка была больной и все время, не переставая, плакала. Я не любила ее. Мне казалось, что это я своего обидчика держу на руках.

Однажды она во сне заулыбалась, и мне вдруг померещилось, что ее улыбка — точная копия улыбки ее проклятого отца, когда он, помахав мне на прощание рукой, сказал гадость и заулыбался.

С этого момента я желала только одного, чтобы эта девочка умерла. Я перестала ее кормить, и она кричала как резаная. Так было два дня, а потом она затихла. Я подошла и стала смотреть, дышит она или нет. И вдруг я увидела, что глаза у ребенка открыты и она смотрит прямо на меня. Может быть, я себе лишнего придумала, но в тот момент произошло что-то странное. Мне стало так жалко ее, просто до невозможности. Я поняла, что уже совсем немного отделяет мою несчастную дочь от ее смерти.

Сперва я ее трясла, потом поила, протирала, и наконец она заплакала, но так тихо, как бы обессиленно.

Не я виновата в своей беде, и она не виновата в моей беде. С этого времени во мне будто что-то изменилось, я чувствовала себя взрослой, нелюбимой, несчастной, но все же матерью, которая необходима этой беспомощной и больной девочке.

Шло время, я делала все, что могла для того, чтобы моя дочь выздоровела. Врачи назначали ей лечение, курорты, и я буквально все спустила на это. Но моему несчастному ребенку ничего не помогало.

Потом я поехала по монастырям, чтобы вымолить своей Алене здоровье, которое она утратила по моей вине.

И вот в одном монастыре я разговаривала с отцом Петром. Он выслушал меня с большим сочувствием, и было видно, что моя горькая история его очень тронула.

Бог видит, как мне тяжело и стыдно просить помощи, но иначе мне с дочерью-инвалидом не выжить. Пожалуйста, опубликуйте мое письмо, может быть, кто-нибудь чем-нибудь нам поможет, хоть вещами, хоть малыми средствами. Государство не может мне выделить помощь, а я все, что только можно, продала, чтобы получить средства на лечение своей дочери. Цены на лекарства очень велики. Я даже не могу зарабатывать, ведь дочь — инвалид, и ее одну не оставишь.

Простите меня за еще одну просьбу: не пишите моей фамилии — стыдно своих односельчан.

Не осуждайте меня, люди, может быть, вашим детям Бог в трудный час за это даст свою помощь. Аня».

Я искренне уверена в том, что истинная доброта возвратится сторицей. Человек, который протянул руку помощи тому, кто об этом взалкал, будет сам иметь в самый тяжкий час своей жизни поддержку руки Божией.

Я никогда не забуду урок, который когда-то преподала моя бабушка. К ней пришла несчастнейшая из женщин и стала говорить о своей безмерной беде. По щекам моей бабушки текли слезы, когда она слушала ее трагический рассказ. В конце своего рассказа женщина припала к ногам моей бабушки и спросила ее:

— Вы мудры, я проделала столько верст, чтобы Вас увидеть и услышать от Вас: что же мне делать?

И тогда моя бабушка ей сказала:

— Иди и твори посильное и непосильное добро. Помоги тому, кто страдает, как ты, или больше, чем ты. Вставай и иди. Не теряй ни одной минуты. И чем больше ты поможешь другим, тем быстрее и тебе Господь протянет свою руку.

Когда она ушла, я спросила у бабушки, почему она ей так сказала. В ответ я услышала:

— Ничто так быстро не открывает дверь к Господу, как искренняя помощь тому, кто тяжко страдает.

Другими словами, иногда следует забыть о своей невыносимой боли ради боли чужой, ибо сказано в Святом писании: «Рука дающего да не оскудеет».