Отвязка от злобного человека

Было это давно, когда я еще была восьмилетним ребенком. Мы шли с бабушкой из магазина. В руках у меня был бублик с маком, настроение — самое радужное. Навстречу нам шел дядя Миша, наш участковый.

Поздоровавшись, он стал разговаривать с бабушкой. Я поняла, что со вчерашнего дня он вышел на пенсию и теперь вместо него будет новый участковый.

— Боюсь, он вам начнет нервы мотать. Молодой, рьяный. Поосторожней с ним будьте.

— Спасибо, Михаил Захарович. Бог не выдаст, свинья не съест, — ответила бабушка, и мы с ней пошли дальше.

Я оглянулась. Дядя Миша смотрел нам вслед. Я знала, что бабушка вылечила его жену, которая чуть было не умерла от родильной горячки, а ведь у нее было четверо малышей — пропали бы они без матери.

Несколько дней спустя после встречи с Михаилом Захаровичем мы с бабушкой перебирали пучки собранных накануне трав. Бабушка, как всегда, объясняла, какую травку можно сушить в одном пучке с другой, а какая может «перебить» свою соседку.

Вдруг она замолчала, прислушалась к чему-то, а потом сказала:

— Новенький идет, участковый.

Я подошла к окну, но улица была пуста. Собака наша дремала у будки, положив лохматую голову на лапы. А через пятнадцать минут пес зашелся в лае. Гляжу, у калитки стоит милиционер, молодой и незнакомый. Выйдя к нему, бабушка успокоила взглядом собаку и спросила служивого, какая нужда привела его к нам.

— Я ваш участковый, — ответил он. — Имейте в виду, я не потерплю на своем участке мракобесия. Пораспустили вас тут. Если узнаю, что к вам народ всякий ездит, выселю в глухую тайгу. И посмотрю тогда, как тебе твой Бог, старая, поможет. Я вам не Захарыч, ни в Бога, ни в черта не верил и верить не буду!

— Ты вот что, соколик, про меня говори, а Бога не трожь. И пугать меня не надо, пугали уже. Был, милый, человек такой — Фома Неверующий. Он сказал Богу: «Докажи, тогда поверю». Вот и ты таков. Скажу тебе одно: сегодня ты ключ от дома потеряешь, а завтра ремень от штанов, если скажешь послезавтра: «Господи, помилуй», то спасен будешь.

Прошло еще несколько дней. Поздно вечером к нам пришел «новенький», как его звала бабушка. И у них состоялся разговор.

— Как же ты это делаешь? — спросил он бабушку. — Чертовщина какая-то получается… Я и вправду ключ не нашел, замок пришлось ломать, а он совсем новый был. А потом, когда я у начальника был, с меня штаны свалились — ремень-то лопнул. Позор да и только. На следующий день едем мы с Митричем и вдруг вижу, сосна на меня валится, огромная такая, упадет — лепешка от нашей машины останется. Я от страха и заорал: «Господи, помилуй». Митрич на меня вылупился: «Ты чего, мать твою, орешь?» Я оглянулся, а никакой сосны и нет в помине. Да и откуда ей взяться, сосны-то у нас не растут. Но ведь я ее видел!

Бабушка ему говорит:

— Главное, понял ты, что к чему. Когда человек понимает, что смертушка за спиной стоит, тут он и Бога зовет. Так как же я могу отказать людям, которые ищут помощи у меня. Помогала и помогать буду, а ты не мешай. Бог накажет. Или я тебя проучу.

После этого участковый ни разу не досаждал нам. А может, бабушка заговор прочитала, чтобы он не привязывался.

Ну а теперь научу вас отвязываться от злобствующего человека.

Ставят на стол три свечи. В середине высокая, а по краям пониже. Руки сцепляют замком перед собой (пальцы с пальцами). Смотрят только на пламя высокой свечи, стараясь не смотреть на свечи пониже. По возможности не моргают до тех пор, пока не будет прочтен весь заговор.

Читают этот заговор:

Как дьявол не выносит Божия взгляда, огонь — воды, тело — стрелы, как слепой не видит, глухой не слышит, мертвый не дышит, так чтобы и меня, рабу Божию (имя), (такой-то) не видел и не слышал, близко ко мне не подходил, козни против меня не творил. Не мял, не клял, не ругал, не докучал, про меня не говорил, не писал, у властей не поминал. Как наши кровные покойники и предки в земле лежат, пения церковного не слышат, Солнца ясного не видят, не крестятся, не молятся, домой не являются, к заутрене в храм не собираются, в пост не постятся, в Пасху яиц не наедаются, наряды не меняют, сами себя не поминают, так бы и меня раб Божий (имя) не вспоминал, не поминал, не видел и не знал. Будь же, мой заговор, крепок во всякое время и во всякое будущее. Век во век. Аминь.

Свечи должны догореть до конца.