Жестоко наказать насильника

Из письма: «…Родилась я в многодетной семье. Бедная мама жилы тянула, чтобы нас прокормить и обуть. А отец в это время беспробудно пьянствовал. Помощи от него не было никакой. Глядя на него, и братья подонками выросли. Один из них изнасиловал меня, когда я была совсем ребенком. Да и другие (а братьев у меня пятеро) потом домогались. Маме я боялась об этом рассказывать. В шестнадцать лет я вырвалась из дому, уехала в другой населенный пункт. Мама огорчилась ужасно, обвинила меня в бессердечии, но… Но если бы я ей все рассказала, то разбила бы сердце, ведь мои братья — это ее дети. Выгнать она бы их не выгнала, в тюрьму бы не посадила — вот и выходит, что помочь мне нельзя. Пусть уж я одна страдаю. Но в моем возрасте трудно одной прожить. Денег мне не заработать, а нужно за угол платить. Душа у меня рвется на части. Может, не стоит жить?»

Из письма: «…Мне шестьдесят семь лет, внучке восемнадцать. Когда ей было шесть лет, ее изнасиловал отчим. Мы ничего не знали, пока в тринадцать лет она мне все не рассказала. Мать внучки дояркой работала, сами представьте, каково ей с четырьмя детьми управляться. Вот она ничего и не замечала.

Всеми святыми прошу, помогите моей внученьке! Ведь она теперь на весь мир озлобилась. Молитвами своими направьте ее на верный путь, а отчима покарайте. Научите наших деток, как от такой беды уберечься. С низким поклоном, Ваша почитательница».

Из письма: «…Если Вы получили мое письмо — значит я решилась уйти из жизни.

Я училась в школе, но не буду говорить в какой. Однажды мы с классом поехали на три дня отдыхать в лес. Вечером возле кустов мне накинули на голову куртку и изнасиловали. Кто — я не знаю. Искать меня не искали: наверное, и не заметили моего отсутствия, хотя я всю ночь проплакала в кустах.

Все лето я переживала, просила маму перевести меня в другую школу, но она только сердилась, считая, что я капризничаю. Правду я ей сказать не могла, она бы тогда кричала:

— Зачем ты вообще поехала! Что ты делала в кустах? Сидела бы у костра!

Я боялась, что она пойдет к директору школы, а тот милицию вызовет, расспросы начнутся — ну как пережить такое?

Когда каникулы закончились, началось новое испытание. Я не могу ни на кого смотреть, я вообще не могу в классе находиться. Мне почему-то кажется, что надо мной все смеются. Мне часто подкидывают записки, напечатанные на машинке: «Не хочешь опять в лес?» или: «Тебе понравилось в лесу?» А еще звонят домой по телефону и молчат. Мама говорит, что это номером ошибаются, но я думаю, что это они.

Я слышала, что самоубийц мучают после смерти. Пожалуйста, помолитесь за меня, чтобы меня там не мучили.

P. S. Письмо не совсем чистое, я его хранила в ящике с мукой, чтобы скрыть от мамы».

Читают над свечой. Свеча должна сгореть полностью.

Господи, помоги, Господи, благослови, ибо Ты сказал: «Кто меч возьмет, тот от меча и умрет». В поле, где землю не пашут, рожь не сеют, плоды не собирают, есть забытая могила. Земля, встрясись! Гроб, отворись! Выйди из гроба страх, хвороба, тоска, кручина, обратись иглой, ножом, топором, гвоздем. Все, что бывает колко, все, что режет остро, силы вы могильные, я вас отпускаю, я вас освобождаю. Пойдите вы и найдите вы моих обидчиков и насильников. Глаза им протыкайте, воздухом дышать не давайте. Как не дышит мертвец в своей могиле, так пусть они задыхаются, извиваются, пусть их кал выйдет им через рот, а потом заново наоборот. Они бы страдали, отдыху от боли не знали, не ели, не спали, руки бы не поднимали, ногу бы не сгибали. Трясите их, колите их, казните их. Как Господь не простил Иуду, так и вы насильников не отпускайте, мучьте их, уничтожайте. Притку им в кости, в печень — тезе, в сердце колючки. Возьму от гроба вашего ключики. Запираю свои слова, никто мои слова не откроет, ветром буйным не разнесет, дело мое своим словом не перебьет. Небо, земля, ключ. Аминь.